502 Bad Gateway


nginx/0.7.67
ПОКА ЛЕТИТ РАКЕТА 502 Bad Gateway

502 Bad Gateway


nginx/0.7.67

502 Bad Gateway

502 Bad Gateway


nginx/0.7.67
Author: Сергей КАРА-МУРЗА
Title: ПОКА ЛЕТИТ РАКЕТА
"Завтра", No: 14(279)
Date: 06-04-99

     ПАЛАЧИ ЦИВИЛИЗАЦИИ снова опустили топор на Сербию. Рубят пока не по шее, кромсают тело. Оно должно кровоточить, а народы мира - смотреть. Человечество испытывают на подлость. Мы с сербами в одном окопе, сегодня громят их фланг. Их не надо жалеть, у них надо учиться. Надо понять, что успевает мысленно крикнуть своим сыновьям и внукам старик-серб, почуяв в темном пространстве ракету "томагавк", идущую на его дом. Что он вспоминает и думает, пока ракета летит? Нам надо понять, потому что мы повторяем путь Югославии.
     
     КРОВЬ СЕРБОВ НАМ очищает душу. Но этого мало, надо очищать и ум, и волю. Уроков эти бомбежки дают много, надо успеть их усвоить. Тогда и сами успеем почистить автомат, и сербам поможем.
     В "Завтра" 11 была моя статья на важную тему "Революция или гибель". Она неоригинальна, лишь упорядочивала то, что известно. Но многие товарищи посчитали: то, что сказано в статье, преждевременно, почва для этого еще не созрела. Возможно, так, но почва созревает, и процесс этот идет быстро. Так что надо об этом говорить. Да, пока что крепки культурные барьеры, затрудняющие восприятие идеи революции. Россия была традиционным обществом, взорванным в 1917 г. после полувековой "либеральной" подготовки. Но оно восстановилось в виде СССР, и сталинизм был в своих существенных чертах реставрацией после революции (с жестоким наказанием революционеров). В ходе ломки было устранено классовое деление - основа западной демократии как "холодной гражданской войны". Сталинизм означал единение подавляющего большинства народа, максимальное выражение его общинных принципов. Поэтому революционное начало, тем более идея перманентной революции Троцкого, отвергалось в СССР с огромной страстью.
     Советское общество стало принципиально нереволюционным. Но мы уже живем не в советском обществе - уже подросли новые поколения с жестким мышлением. Разрыв с ними будет иметь фатальное значение. Речь идет о том, чтобы, отрицая революционизм, вобрать в себя назревающую революционную энергию новой, воспитанной уже не в советском обществе молодежи. Это значит признать эту революционную энергию разумной и законной и предложить такой механизм ее реализации, чтобы стала достижимой позитивная цель, но не на пути разрушительного бунта. Такой механизм в Индии нашел Махатма Ганди - но люди видели, что речь идет именно о революции, а не об иллюзорном "переваривании" английских колонизаторов. Такой механизм нашли испанцы, филиппинцы, палестинцы, в каждом случае по-своему. Россия - иной мир, и нам самим искать выход.
     Пока что в предложениях оппозиции о согласии нередко звучит такой мотив: уступите немного, не то произойдет революция. Я думаю, что уступки уже не спасут положения - разрушение страны зашло слишком далеко, и революция становится единственным спасением от гибели. Довели.
     Повторю некоторые тезисы той статьи с пояснениями. Под революцией сегодня мы понимаем глубокое изменение общественного строя и системы хозяйства, достаточное для восстановления независимости страны, обеспечения сносного существования народа и быстрого развития всех отраслей, гарантирующих сохранение нашей цивилизации. Сегодня очевидно, что косметические улучшения нынешнего государства и хозяйства ("смена курса реформ") проблемы не решат.
     Условием совершения такой революции является получение номинальной политической власти в рамках нынешней системы. Кризис режима Ельцина делает это возможным. Но мы говорим не о победе на выборах, а о том, что последует за этим. От этой программы и зависит победа на выборах.
     Революцию отвергают из-за риска насилия. Вообще говоря, это - тезис второго порядка. К его обсуждению надо переходить лишь после того, как мы придем к выводу, что без насилия спасение возможно, иначе он просто не имеет смысла. Человек, на которого напал убийца, всегда предпочтет договориться с ним миром или убежать. Но если это очевидно невозможно, единственным средством спасения оказывается насилие - сопротивление с использованием силы. Однако в нас отрицание насилия пока что настолько сильно, что приходится снова возвращаться к этому второстепенному пункту. Считать, что революция неизбежно сопряжена с насилием, - следствие незнания, целенаправленно созданного советским охранительным обществоведением (я отвергаю мысль о сознательном подлоге).
     Революция вовсе не обязательно сопряжена с гражданской войной (можно даже сказать, что гражданская война - редкий случай в революции). Конечно, при любой революции есть риск социальных конфликтов и вспышек насилия, но если революционные силы имеют политическую власть, этот риск можно свести к минимуму. Но и это, опять же, не главное. Главное в том, что риск острых конфликтов с насилием велик во время всякого глубокого кризиса и, как правило, в самой страшной форме этот риск воплощается в жизнь как раз в том случае, если отсутствует революционный проект разрешения кризиса. Так что те, кто отвергает революцию, должны показать, что этот отказ не приведет к более массовым жертвам. Или политики ожидают, что люди настолько ослабеют от голодухи, что насилие при вспышках их отчаяния будет односторонним - их удастся забить просто дубинками?
     В зарубежном обществоведении проблема революции в нынешних условиях разрабатывается очень интенсивно. Общий вывод такой: революции снова становятся важным типом переходных процессов в обществе, но сегодня революции должны быть ненасильственными. Не только могут, но и должны быть такими. Ряд находок воплощен в жизнь. Самым блестящим, видимо, следует считать идущую уже более десяти лет ненасильственную революцию палестинцев - интифаду. Успешной была революция в ЮАР. Без насилия была совершена демократическая революция в Испании после смерти Франко в конце 70-х годов, совсем недавно. Здесь была использована новая, довольно сложная политическая технология гласных переговоров между революционными и консервативными силами с подписанием детальных соглашений ("пакты Монклоа") и выработкой процедур контроля за их соблюдением.
     
     ОБЩАЯ СЛАБОСТЬ нашей оппозиции - огромная инерция советского мышления. И даже инерция периода поражения в конце перестройки. В 1989-91 гг. в СССР отвергать революционный подход означало защищать всю систему жизнеобеспечения народа - экономику, науку, здравоохранение. Тогда консерватизм был вполне оправдан. Сегодня отказываться от революционного восстановления общества и государства - значит узаконить, закрепить на длительный срок преступный, разрушительный для хозяйства захват и вывоз собственности, паралич хозяйства и вымирание народа.
     Можно ли, получив власть на выборах, "изменить курс" эволюционным путем? По сути, такую надежду лелеет оппозиция. Но ответ затруднен как раз из-за того, что оппозиция не решается признать, что общество России расколото, что в нем созрел конфликт и интересов, и ценностей. Что дело не сводится к пьянству или болезни Ельцина, некомпетентности и вороватости чиновников. Фактически пока что оппозиция отрицает наличие фундаментального противостояния социальных групп. Поэтому не составляется "карта" расстановки социальных сил, чтобы выяснить направление их интересов и ресурсы, которыми они обладают. Тогда было бы видно, какое сопротивление могут оказать "реформаторы" при попытке мягкого изменения курса. Я, например, исходя из приблизительной, доступной мне оценки, считаю, что имеющиеся у "реформаторов и олигархов" средства вполне позволяют им блокировать попытки мягкого изменения курса, но у них нет реальной возможности противостоять революции. Иными словами, революционное изменение курса было бы намного менее болезненным, чем попытка маневрировать "внутри коридора". Революционное изменение воспринималось бы как акция здравого смысла, сопротивление которой не было бы поддержано существенными социальными силами.
     Условие для такой ненасильственной революции при согласии большинства общества - убедительная победа на выборах. Времени до выборов в Думу осталось очень мало. А это, на мой взгляд, выборы более важные, чем выборы президента, на этих выборах сравниваются программы, а не личности. Времени еле-еле хватит, чтобы прояснить в оппозиции хотя бы самые главные вопросы. Велика опасность, что снова придется идти на выборы в таком положении, что простой человек не может понять, что будет делать та или иная партия, получив большинство мест в Госдуме. Простой человек не может понять, а кандидат не может объяснить - потому что вопрос не рассмотрен в самой его партии.
     Когда бываешь даже в узком кругу беззаветных противников ельцинского режима, то видишь: люди еще как во сне. Страшное бытие вовсе не определило их сознание. Да, оно достигло уровня непримиримой ненависти к режиму Ельцина, но это для режима не смертельно, если одновременно в этом сознании блокированы все положительные проекты. В это сознание встроены мины, которые на той или иной ступени рассуждений взрываются и уничтожают все то, что было сказано до этого. И средний гражданин, который поначалу благожелательно слушал такого агитатора, отходит от него разочарованный. Он и сам понимает, что режим угробил страну и его самого разорил - а дальше что? Поддерживать тех, кто каждым следующим своим тезисом опровергает предыдущий, большого желания у разумного человека нет. Конечно, их поддержат - у нас уже немало людей, которые сплочены ненавистью к режиму и не желают больше ни во что вникать. Но доля эта не настолько велика, чтобы представлять для режима серьезную угрозу.
     Кто же встраивал и встраивает в сознание "наших" эти маленькие мины? Поначалу, пока люди верили КПСС, этим занималась ее идеологическая машина под командой А.Н.Яковлева и выращенные "под глыбами" этой машины диссиденты. Сегодня, когда большинство людей официальной идеологии уже не верят, этим занимаются лидеры оппозиции. Сами того, конечно, не желая.
     Расчистим площадку для разговора. Договоримся о простой и хорошо известной вещи: в политике действуют интересы, а не обман. Обмануть в главном можно только своих - и так потерять всю свою силу. Побеждает политик, который честно, без карикатуры, оглашает интересы всех реально действующих в обществе сил и предлагает приемлемый вариант соглашения. В зависимости от соотношения сил приходится в большей или меньшей степени отступать от своих интересов, чтобы привлечь союзников, парализовать мягких противников и подавить непримиримого врага.
     Коммунист, который стал премьер-министром Италии, не скрывает, что его идеал - социализм. Зачем скрывать? Напротив, он опирается именно на ту значительную часть итальянского общества, которая разделяет идеал социализма. Но и он сам, и эта часть общества разумно признают, что в нынешних условиях пытаться разрушить капиталистический общественный строй Италии было бы безумием. Когда этот коммунист (формально бывший, но это не очень важно) взялся быть премьер-министром, он обещал не подрывать основы капитализма, а, действуя в допустимых рамках, законными средствами добиваться уступок от капитала в пользу трудящихся. Сегодня капитал для таких уступок деньги имеет, и установить с помощью левого премьера социальное перемирие - в его интересах. Но если бы этот коммунист заявил, что его идеал - капитализм, то никакой ценности для общества он бы не представлял, он был бы просто ренегатом. А значит, и гарантировать длительное социальное перемирие он не мог бы.
     
     ЧТО ЖЕ МЫ имеем в России? Подряд третью выборную кампанию левая оппозиция выступает с программными заявлениями, главный смысл которых - неопределенность. Даже, скорее, внутреннее противоречие. Сегодня мы опять слышим от НПСР два ключевых утверждения: он - за рыночную экономику и он - против уравниловки.
     Много раз сказано видными деятелями у нас и за рубежом, что термин "рыночная экономика" на деле означает старое понятие "капитализм", в которое неразрывно входит и "монетаризм". Просто ввели более благозвучный термин, чтобы людей не раздражать. Никакого иного смысла этот термин не имеет. Когда в конце 80-х годов рынок был представлен идеологами перестройки просто как информационный механизм, стихийно регулирующий производство в соответствии с общественной потребностью, это было сознательным обманом, в который уже давно никто не верит. Противопоставление "рынок-план" несущественно по сравнению с фундаментальным смыслом понятия рынок как общей метафоры капитализма. Как появилось само понятие "рыночная экономика"? Ведь рынок продуктов возник вместе с первым разделением труда и существует сегодня в некапиталистических и даже примитивных обществах. Рыночная экономика возникла, когда в товар превратились вещи, которые для традиционного мышления никак не могли быть товаром: деньги, земля и человек (рабочая сила). Это - глубокий переворот в культуре и даже религии, а отнюдь не только экономике.
     "Сборка" общества, основанного на рынке, идет через конкуренцию. Согласно Гоббсу, поскольку все люди борются за власть, никто не может чувствовать себя в безопасности с уже достигнутой им властью, не занимаясь постоянно тем, чтобы "контролировать, силой или обманом, всех людей, каких только может, пока не убедится, что не осталось никакой другой силы достаточно большой, чтобы нанести ему вред". Принять за идеал рыночную экономику значит отказаться не только от коммунизма, но и от главного стержня православной цивилизации - любви и взаимопомощи. Когда протестантский Запад повернул к капитализму, выбор между сотрудничеством и конкуренцией делался совершенно сознательно. Гоббс прямо сказал: "Хотя блага этой жизни могут быть увеличены благодаря взаимной помощи, они достигаются гораздо успешнее подавляя других, чем объединяясь с ними". Россия в начале века, перед лицом наступающего капитализма, также вполне сознательно сделала выбор в пользу сотрудничества (об этом писал П.Кропоткин в знаменитой книге "Взаимопомощь как фактор эволюции").
     Когда спрашиваешь активистов КПРФ - из тех, кто общается с простыми людьми и не может уклониться от вопросов, - они, как правило, объясняют установку на рыночную экономику как тактический прием. Надо, мол, упокоить лавочников и предпринимателей, а то начнут в нас стрелять, не дожидаясь выборов. Это, на мой взгляд, наивная уловка, и обмануть она, повторяю, может только "своих". Надеяться на обман вместо соглашения и компромисса - детская иллюзия. Да просто нельзя такое объяснение принять.
     Возможно, идеологи НПСР сами поддались обаянию "нейтрального" термина и считают, что он выражает что-то жизненное и понятное людям? Но нельзя переходить на новый язык, не увязав слова со смыслом. Повторю старую мысль: первая причина неудач - отсутствие своего языка. Использование языка противника, который владеет смыслом своих понятий, а мы - нет. Давно известно: кто владеет языком, тот и властвует. Уже около ста лет философы бьются над этой загадкой: что за сила в слове? Почему язык - главное средство господства? Есть разные теории, но факт несомненный. Потому-то такая борьба идет за школу - она дает детям язык, и его потом трудно сменить. Писатель Оруэлл дал фантастическое описание тоталитарного режима, главным средством подавления в котором был новояз - специально изобретенный язык, изменяющий смысл знакомых слов. Понятие Оруэлла вошло в философию и социологию, создание новоязов стало технологией реформаторов - разве мы этого не видим сегодня в России! А вот формула из западного учебника: "главная задача идеологии - создание и внедрение метафор". Мы и живем сегодня в ложном мире новояза и фальшивых метафор.
     Если уж использовать понятие рыночной экономики, то надо было бы выяснить, как понимают ее массы наших граждан. Я думаю, что они понимают этот термин именно как капитализм или, во всяком случае, как нечто совершенно иное, нежели знакомый им советский строй. Он явно был "нерыночной экономикой". Если так взглянуть на дело, то сразу взрывается еще одна мина: КПРФ заявляет, что в области политики ее программа предполагает переход к парламентской республике, а через нее - к советской власти. Но советская власть была лишь политической оболочкой советского жизнеустройства, которое основано было на нерыночной экономике.
     Подойдем с другой стороны. Если оппозиция заявляет, что она - за рыночную экономику - значит, она считает, что эта самая рыночная экономика может быть построена в России за обозримый период. Что она лежит в "зоне возможного". Правда, прямо это никогда не говорится. Скорее всего, не говорится потому, что сами ораторы в этом сомневаются. Думаю, большинство граждан уже почти уверено, что по каким-то глубоким причинам рыночного общества в России построить не удастся. Почему-то все этому сопротивляется. Климат неподходящий. Но и без климата есть веские причины. Во-многом упорное сопротивление рыночной реформе вызвано культурными особенностями народа. Не получается из нас ни акционеров, ни честных банкиров, ни налогоплательщиков. Но культура - тонкая материя, есть вещи и погрубее. Рыночная экономика - штука очень дорогая, она нам не по карману. Окажись вдруг мы все в рынке - большая часть русских сразу вымрет. Это все равно как семью вдруг заставить жить по законам рынка. Сварила жена борщ - платите все за тарелку борща по рыночным ценам. Оказывается, семья так выжить не может, слишком дорого для всех.
     Жизнь ставит важные эксперименты, надо только глядеть. Была такая маленькая страна - ГДР. 14 млн. человек. Страна очень развитая: хорошие дороги, новый жилой фонд, прекрасные кадры, высокорентабельное сельское хозяйство, сильная промышленность. Жили здесь немцы, если не считать автомобилей и электроники, примерно так же, как в ФРГ (а кое в чем и получше). Вошла ГДР в ФРГ, и стали в ней перестраивать нерыночную экономику в рыночную. Сейчас пошел десятый год, как в бюджете Германии ежегодно выделяется 100 млрд. марок на "рыночную реформу в Восточных землях". Выходит, уже истратили 1 триллион марок (568 млрд.доларов) только на то, чтобы превратить вполне развитое хозяйство в экономику иного типа. И то ничего до сих пор не получилось. А ведь из ГДР никто не увозил марки на Запад, у них нет пьяницы-канцлера и олигархов, которые утаивают налоги. Во что же обойдется подобная операция в России? К чему кривить душой, эта операция невозможна. Если и дальше будут с идиотским упорством ее проводить, то просто Россия исчезнет. Такова реальность.
     Вернемся к "слову". К понятию рынка. Может быть, все же идеологи НПСР как-то его необычно трактуют? Нет, трактовка обычная, это подтверждается второй частью платформы - отрицанием уравниловки. Рыночная экономика плюс отсутствие уравниловки - это и есть неолиберальная платформа, полное отрицание советского жизнеустройства.
     Я бы лично мог объяснить так: наша трагедия в том, что молодежь России впала в соблазн испытать жизнь в конкуренции, а не солидарности. Почувствовать себя "белокурой бестией", поживиться разграблением страны, вырвать кусок хлеба у слабого. Что же нам делать? Не можем мы бросить наших сыновей в их самоубийственном проекте - вот мы и остаемся с ними, поддерживаем то, чего они хотят. Такое объяснение имело бы какую-то логику. Но она бесперспективна. Оставаясь с молодежью, которая заблуждается, нельзя же поддакивать заблуждению. Вести в яму, оправдывая свою тактику тем, что потихоньку от ямы отведем? Это - опять идея "просвещенного авангарда", ведущего неразумную массу под ложным лозунгом? Не очень убедительно, но что-то иное придумать трудно.
     
     НАША ОППОЗИЦИЯ, снизу доверху, болезненно относится к критике. Это в нашем положении естественно. Но ведь совсем без критики тоже нельзя. В этой статье я не касаюсь ни политической линии наших левых партий, ни их тактики. Я говорю лишь о тех важных изъянах идейного оснащения, которые можно было бы исправить без особого труда. Если провести строгий логический анализ россыпи утверждений нашей оппозиции, мы придем к выводу, что они некогерентны - в них концы с концами не вяжутся. Это - плохой признак. Бывает, что и когерентные (внутренне непротиворечивые ) рассуждения ведут к неверным выводам, если основаны на неверных предположениях или ложной информации. Но некогерентные рассуждения ведут к ложным выводам почти неизбежно. Если некогерентность обнаружена, должны быть обязательно выявлены ее причины. Ведь они вполне устранимы!
      Первая причина разрывов в логике, как я сказал, - использование ложных слов и понятий. Не менее важно и то, что в нашем сознании сумели разрушить меру - способность верно "взвешивать" явления. Под дудочку наших меченых вождей мы согласились за слезинку ребенка, пролитую полвека назад, заставить целые народы пролить сегодня море кровавых слез. Из-за того, что в нашем доме какая-то дверца была сделана неудобно, мы разрешили сжечь весь дом. Для выезда за границу требовалось заполнить анкету, какой кошмар! Долой советскую власть!
     Редко-редко на собрании наших активистов удается, с огромным трудом, убедить людей шаг за шагом ответить на вопрос: чего же мы хотим? Начинаем загибать пальцы: это хотим, чтобы было так-то, а это так-то. И вскоре оказывается, что люди просто хотят советского строя жизни (КПСС, номенклатура - это вещи второго порядка, исправимые). Но как только люди сами, с некоторым изумлением, к этому выводу приходят, встает какой-нибудь беззаветный борец с ельцинизмом, чудом уцелевший в Доме Советов, и говорит: "Не желаю!" Как так, почему? Оказывается, он был начальником строительного управления, а инструкции министерства мешали ему выполнить какую-то выгодную работу на стороне. Все правильно, мешали, проклятые. Дверца эта была устроена в нашем доме неудобно. Но ведь дом-то был теплым! Давайте взвесим достоинства и неудобства верными гирями. Невозможно!
     Кажется, это мелочь, а на деле - камень преткновения всей нашей оппозиции. Пока его не своротим, не двинемся. Пока не восстановим чувство меры, ни о чем договориться не сможем. Вот сейчас в разных документах оппозиции предлагается как радикальный путь выхода из кризиса национализация нефтяной промышленности. Конечно, это неплохо. Но разве эта мера соизмерима с масштабами кризиса? На каких весах ее измерили? В 1997 г. вся выручка от экспорта нефти и нефтепродуктов составила 22 млрд. долларов. Выручка! Из нее половину предприятия сразу израсходовали на покрытие затрат. Если бы выплатили зарплату и что-то вложили в развитие, остались бы крохи. В лучшем случае 3-4 млрд. долларов. Ясно, что никакого существенного изменения в нынешнее положение это бы не внесло. Значит, нам отказывает наша способность измерять явления - и мы не видим чего-то главного. На 1999 г. дивиденды по акциям государства составят 1,5 млрд. рублей. Допустим, выкупили или отобрали все акции частников. Сколько будет дохода? Менее 5 млрд. рублей. Национализация без революции ничего не даст.
     При раскрытии России глобальному рынку производство в ней невыгодно. Это вывод объективный, а не идеологический. В ответ слышим, что выход - в "соглашении с национальной буржуазией". Это странно. Почему "буржуазия". Которая вывозит капиталы за рубеж, вдруг раздобрится и отдаст их на восстановление Родины? Если всерьез признаем рыночную экономику, надо считать законным и разумным, что капиталы уплывают туда, где с них можно получить более высокую и надежную прибыль.
     Возьмем ту же проблему "уравниловки" (то есть получения благ не через продажу рабочей силы, а на уравнительной основе - "по едокам"). Оппозиция обещает в будущем ее искоренить. Да, уравниловка создавала неудобства. Хорошему работнику иной раз могли заплатить столько же, сколько лодырю (хотя это, в общем, миф - просто человеку свойственно считать, что он заслуживает большего). Эта проблема, проблема управления, а не бытия, кстати, вовсе не порождена советским строем - она в той же степени не решена и в корпорациях США. Но примем, что такие неудобства были. Однако они по своему весу не идут ни в какое сравнение с главными, массивными частями уравниловки. Это - бесплатное образование и медицина, дешевое жилье и низкие цены на продукты питания. Все остальное - мелкие добавки.
     Если НПСР обещает отказ от уравниловки, то в таком варианте рыночная экономика теряет даже черты западной социал-демократии - социал-демократия как раз соединяет капитализм с уравниловкой. Утверждение рынка и отрицание уравниловки коммунистами - вещь трудно объяснимая. Если ее не объяснить, большого успеха на выборах ждать невозможно. При этом потеря общего чувства и общего языка между организованной оппозицией и массой народа сыграет зловещую роль. Массам, "лишенным языка", ничего не останетс, я как сдвигаться к простым и разрушительным идеям и делам. "Какую кровавую угрозу таят в себе люди, коим пока зажали рот, но которые скоро освободят себе руки. Что сделают руки этого тела, которое неспособно говорить?" - писал В.В.Шульгин в начале века по поводу отсутствия русской печати. Но сейчас-то дело хуже.
     Оппозиция имеет пока что огромный потенциал - 65% населения, которые не ходят на выборы. Эти люди в массе своей - противники рыночной реформы, хотя установки их противоречивы. Если бы оппозиция обратилась к ним с ясным и последовательным проектом, эти люди были бы активизированы как политическая сила. Но для этого надо, чтобы простые верные слова и надежная мера были найдены в ядре самой оппозиции.
     И все более опасным становится незнание - как нашего общества, так и того, что происходит в мире. На Западе вырастают новые соблазны для наших подрастающих молодых радикалов, которых отталкивает от себя "цивилизованная оппозиция". Отверженные утрачивают иллюзии и культуру борьбы "по правилам" и переходят к тому, что уже получило в социальной философии название - молекулярная гражданская война. Если мы впустим ее в Россию, как уже впустили сексуальную революцию и наркоманию, чаша страданий будет переполнена. Это толкнет к русскому фундаментализму, по сравнению с которым большевизм начала века покажется добродушным либеральным течением.


© 1999, S.G.Kara-Murza

Возврат в оглавление

HOMEPAGE
 
  502 Bad Gateway

502 Bad Gateway


nginx/0.7.67